- Все пропало, - горевал светлейший, плача... Обстановка складывалась не в пользу России. Теперь бы по примеру первой русско-турецкой войны следовало снова отправить флот в Средиземное море, но Швеция по сговору с султаном вероломно напала на Россию, и Балтийский флот остался в своих гаванях для охраны столицы. В этом случае надо было иным способом ударить по туркам с тыла их грандиозной империи, и Ламбро Качиони вызвался это сделать.

- Если доберусь живым до Триеста, - обещал он, - будет у меня флотилия, будут матросы, будут пушки и деньги.

- Благословляю тебя, - согласился Потемкин... Греческая община Триеста купила корабль, на который Ламбро поставил 28 пушек; судно назвали "Минерва Севера". В прибрежной таверне Качиони пил вино.

- Эй, кто тут эллины? Мне нужны матросы.

- Какие условия? - спрашивали его.

- Условие одно: вы должны любить свою Грецию.

- А - деньги?

- Денег добудем у турецкого султана...

Наведя ужас на турецких морских коммуникациях, Ламбро Качиони абордировал корабли противника, и летом 1788 года под его командованием в Средиземном море плавала уже целая флотилия. Потемкину он депешировал: "Я, производя курс мой, совершенно воспрепятствовал Порте обратить военные силы из островов Архипелажских в море Черное, и столько произвел в Леванте всякого шума, что Порта Оттоманская принуждена отправить из Константинополя против меня 18 великих и малых судов, отчего она и понесла немалые убытки". На трех маленьких кораблях "командующий российской императорской флотилией" (так именовался Качиони в официальных бумагах) встретил эскадру турецкую, обратив ее в постыдное бегство.

Молва о его подвигах докатилась до Петербурга, и Екатерина II произвела корсара в подполковники, а Потемкин разрешил ему своей властью принимать греков на русскую службу, производя их в офицерские чины от имени императрицы.